Первый секретарь башкирского обкома КПСС Мидхат Шакиров, находясь при должности, позиционировал себя непреклонным атеистом и всеми силами боролся с религией. Однако сам «бабай» похоронен по мусульманскому обряду, а, как известно, подобное делается только по воле человека. И находясь на пенсии, Мидхат Закирович подчеркивал, что ни о чем не жалеет и ничего не стал бы менять в своем прошлом. Видимо, и атеистом Шакиров был не настоящим, а объектами своих нападок, судя по публикациям в тогдашней прессе, речам с партийных трибун и воспоминаниям очевидцев, он избрал несколько религиозных конфессий, оказавшихся ему не по душе. Одна из них – марийская традиционная религия. Об этой мрачной странице деяний Мидхата Закировича, ставшей особенно заметной на излете его карьеры, наш рассказ.
Неотвратимая кара марийских богов
На северо-западе республики в основном в Мишкинском, Бирском, Краснокамском и Калтасинском районах Башкирии живет много марийцев. Всего их в республике более 100 тысяч. Исповедуют они свою традиционную марийскую религию, обряды исполняют не в храмах, а в «священных рощах», которые не давали покоя Мидхату Закировичу несмотря на то, что находились в стороне от главных дорог и не мозолили его грозные партийные очи.
— Башкирский обком КПСС требовал от властей районов, где компактно проживали марийцы уничтожения священных рощ и прекращения исполнения языческих молений, — рассказывал нам Игорь Гареев, заведующий кафедрой истории, философии и социально-гуманитарных наук Бирского филиала БГУ, ныне УУНиТ, кандидат исторических наук, – Но вступать в открытое противостояние с народом чиновники боялись. Они знали, что вырубка священных рощ или попытки помешать языческим богослужениям оканчивались печально для тех, кто это делал. Несчастные случаи, болезнь или даже смерть были гарантированы.
— Всё это было и сохранилось в памяти марийского народа, — подтвердил нам несколько лет назад Вячеслав Шайдуллин, руководитель общины марийской традиционной религии «Марий кумалтыш», карт (жрец) Краснокамского района.
Практически в каждой марийской деревне старожилы могут рассказать о том, чем заканчивались факты кощунства.
— Марийцы всегда были законопослушным народом, и главным для них был не конфликт с властями, а сохранение своей веры, своих обычаев, своей многовековой философии, — дополнил Павел Бикмурзин, председатель совета региональной марийской национально-культурной автономии «Эрвел Марий» Республики Башкортостан, кандидат философских наук. – Обряды нередко приходилось исполнять тайно, чтобы не привлекать внимание начальства.
Но даже эта скрытая непокорность злила власть имущих и, поэтому, Башкирский обком мстил марийцам другими способами. Так в республике вплоть до отставки Шакирова не было зарегистрировано ни одной марийской религиозной общины, хотя люди десятки раз безуспешно проходили все круги бюрократического ада, а за участие в незарегистрированной общине тогда давали от штрафа в 50 рублей до 3 лет тюрьмы по статье 227 УК РСФСР.
Репрессии в марийском районе
Но самым изощренным и бессердечным было стремление Башкирского обкома держать районы, где проживало много марийцев и удмуртов, тоже нередко язычников, «в черном теле».
Впервые об этом во всеуслышание рассказал первый секретарь Калтасинского райкома Радик Гаянов на VII пленуме обкома партии 23 июня 1987 года, где он сообщил представителям ЦК КПСС о том, что районы компактного проживания марийцев и удмуртов, из-за несправедливого отношения к ним обкома, существенно отстают в своем развитии: «Есть очень много проблем».
В качестве наглядного примера, привел, что на его вопрос, почему на все 14 колхозов района всего один детсад и лишь 5 типовых школ, завотделом науки и учебных заведений обкома Ахмер Азнабаев равнодушно ответил: «О марийцах, удмуртах, калтасинцах особо не беспокоились».
Ахмер Мухаметдинович, командовавший «всей ученостью» в Башкирии, не нашел, что возразить на том знаменитом пленуме и благоразумно промолчал в присутствии высокого московского начальства.
Отмолчался и второй секретарь обкома Геннадий Воюшин, прямо угрожавший Гаянову, когда тот искал справедливость в кабинетах Башкирского обкома партии. А ведь именно Воюшин вел VII пленум.
— Устранение всего негативного, несправедливого, безусловно, даст возможность быстро улучшить дела, — эмоционально призывал тогда неравнодушный секретарь райкома.
— К сожалению, отсталость районов компактного проживания марийцев полностью не преодолена и до сих пор, — констатирует Павел Бикмурзин. – Слишком велик груз прошлого, хотя сделано и делается не мало. Но отрадно, что за религиозные убеждения сейчас никого не преследуют, есть возможность свободно развивать марийскую культуру, сохранять родной язык и обычаи.
По действующему с 1991 года закону «О реабилитации жертв политических репрессий» «узники веры», независимо, от конфессий, были реабилитированы. Но организаторы преследований и травли верующих отделись легким испугом, а многие переместились на другие «теплые места». Правда, реабилитированные люди, в отличие от своих гонителей, не злопамятны и не ставили своей целью мстить кому-то. Но забывать о том, что было тогда нельзя, как и недопустимо «отмывать» организаторов и идейных вдохновителей преследований по религиозным мотивам.
«Научное решение марийского вопроса»
Для «окончательного решения марийского вопроса», Башкирский обком выписал матёрого специалиста по «научному атеизму» и выявлению скрытых верующих среди детей, марийца по национальности, знавшего язык и обычаи народа.
Дети, как известно, самое уязвимое место в любой семье, поэтому они и были выбраны в качестве главного объекта для морального насилия над верующими. Так в 1967 году в Бирске объявился Петр Голубкин, уроженец села Нур-Шари Сотнурского, ныне Волжского района Мари Эл, человек, сыгравший мрачную роль в судьбе мари Башкирии.
6 октября 1967 года, бывшего уголовника, а ещё в 1935-м Голубкин получил судимость «за нарушение правил Главлита», приняли в Бирский пединститут старшим преподавателем кафедры марксизма-ленинизма, где этот субъект стал вести курс «научного атеизма».
В те времена на такую кафедру «с улицы», было не устроиться. В ВУЗах Советского Союза мрачно шутили, что Карла Маркса и Владимира Ленина без блата в обкоме не примут на кафедры, названные их именем. Но именно бывший уголовник понадобился Башобкому, поскольку ещё в 1950-е Петр Сергеевич набил руку на выявлении детей мари «подвергнутых религиозному влиянию». «Ценный кадр»!
Прибыв в Бирск, Голубкин стал выступать с лекциями по радио и в организациях, завел в «Победе» постоянные рубрики: «Для верующих и неверующих» и «В помощь учителям». Возглавил секцию научного атеизма в местном обществе «Знание», организовал при горкоме «университет основ научного атеизма» и так далее.
Но это была внешняя сторона его трудов, приносивших, правда, весьма приличный дополнительный доход, поскольку за каждую лекцию автор получал по тарифу вдвое больше, чем за те же часы в ВУЗе.
Регулярно получал юбилейные военные награды. Странный факт, поскольку запасные части, в которых Петр Сергеевич пребывал всю войну, в боевых действиях участия не принимали.
— Известно, учащихся 3-4 классов не очень трудно вызвать на откровенный разговор, — инструктировал учителей перед августовским педсоветом со страниц «Ленинца» в 1983 году Петр Голубкин, — Учителя довольно быстро узнают, в каких семьях есть верующие.
Какова же была цель этих подлых методов «дознания»?
А вот какая: «Внушить учащимся мысль о необходимости быть воинствующими атеистами и влиять на своих товарищей, родителей, бабушек и дедушек, если они ещё не порвали с религией». Одновременно «начинается кропотливая работа с родителями этих учащихся».
Правда, для подавляющего большинства учителей республики понятие «совесть» была не пустым звуком, и они откровенно саботировали подобные наставления.
Но Голубкин установил жесткий надзор за учителями и учащимися Бирского и Мишкинского районов.
Всего им было охвачено 12 средних и 27 восьмилетних школ. Очевидно, что подобные полномочия ему могло дать только обкомовское начальство. Под этой «крышей» Голубкин учинил «фронтальный» розыск религиозно настроенных детей, прежде всего марийской национальности.
Для чего применил собственную методику, по которой в 1971 году защитил кандидатскую диссертацию по теме «Научно-атеистическое воспитание подростков (на материале V-VIII классов марийских школ)» в НИИ общей педагогики АПН СССР.
Если отбросить словесную шелуху, то в сухом остатке «научно-атеистического труда» обнаружится инструкция из трех пунктов. Сначала сплошное не анонимное анкетирование для выявления «детей подвергнутых религиозному влиянию». Затем «беседы»-допросы с колеблющимися или теми, кто не стал исповедоваться перед Голубкиным в анкете. И, наконец, визиты комиссий «атеистической общественности» в семьи строптивых детей с целью оказания давления на их родителей. В последнем случае, Голубкин похвастался, что ввалился не званым гостем в 597 марийских семей.
— В Баженовской восьмилетней школе, где я училась в конце шестидесятых, тоже проводили анкетирование, — вспоминала бывшая жительница села Улеево Бирского района Надежда Самойлова. – Как-то на последний урок вместе с завучем в класс зашел Петр Сергеевич. Раздал листки с вопросами, пообещав «непонятливым» «характеристики, с которыми вы навек останетесь скотниками и доярками в родном колхозе «Урал».
После заполнения анкет школьников, кроме мари, отпустили, а оставшиеся заполняли ещё какие-то бумаги. Некоторых потом вызвали с родителями на педсовет, где вместе с представителями горкома комсомола и РОНО сидел Голубкин. Угрожал лишением родительских прав «за религиозное растление детей».
«Фальшивый атеист»
Вместе с отставкой Мидхата Закировича летом 1987-го как по команде прекратился антирелигиозный шабаш в республиканских газетах и речах с партийных трибун. Когда в СССР законодательно запретили госфинансирование атеистической пропаганды, то высокопоставленные атеисты Башкирского областного комитета партии остались без работы и… пайков с икрой, копченой колбасой и цейлонским чаем по бросовым госценам из обкомовского буфета-распределителя. Обычные жители Башкирии видели эти продукты только в кино и даже вареную колбасу возили из Москвы.
Отлучили от разного рода кормушек, зарплат, гонораров и тысячи штатных атеистов рангами пониже, а бесплатно бороться с «религиозными предрассудками» никто из них не захотел.
Идеологи Башкирии жили догмами 1930-х и как признал 7 февраля 1987 года на XXXVI областной комсомольской конференции первый секретарь обкома ВЛКСМ Рафаэль Сафуанов, «комсомольские организации, актив проигрывают в очном поединке со священнослужителями».
Мидхат Закирович похоронен по мусульманскому обряду, а, как известно, подобное делается только по воле человека. И находясь на пенсии, Мидхат Закирович подчеркивал, что ни о чем не жалеет и ничего не стал бы менять в своем прошлом. Видимо, и атеистом Шакиров был не настоящим.
Александр КОСТИЦЫН