Великая Отечественная война стала не только страшным испытанием для нашей страны, но и пробудила в советском народе самые лучшие патриотические чувства. Одним из проявлений этого было стремление деятелей искусства и культуры помочь воинам Красной Армии и труженикам тыла в достижении Победы над врагом. Тысячи артистов и музыкантов несли в суровые военные годы высокое и прекрасное искусство на фронте и в тылу. Но как у всякого масштабного явления встречались здесь и темные пятна.
В начале декабря 1941 года директор Башгосфилармонии Хамит Хакимов и художественный руководитель учреждения Митрофан Белоцерковский предложили секретарю Башкирского Обкома ВКП (б) по пропаганде и агитации Абубакиру Усманову и секретарю обкома по нефти Сергею Ятрову организовать специальную агитбригаду для обслуживания нефтяников Востока.
Почему они выбрали нефтяников понятно. Это была самая «денежная» отрасль Башкирской АССР. Не выступать же перед нищими колхозниками.
В своем письме деятели башкирского искусства начали издалека: «Великая Отечественная война требует использования всех средств большевистской агитации и пропаганды для мобилизации масс на помощь фронту.
Острое оружие художественной агитации и пропаганды должно быть максимально использовано для этой цели».
Всё вроде правильно и возразить нечего.
Но потом дело доходит до конкретики…
Агитбригаду Хакимов и Белоцерковский предлагали создать из 11 человек и сформировали месячную смету на её содержание. А в ней самое интересное: размеры предлагаемых окладов вызывают изумление.
Максимальное жалование в бригаде у аккордеониста — 1 200 рублей. Чуть больше получал тогда директор УНПЗ Василий Рябчиков, должность которого входила в номенклатуру ГКО СССР. Только 22 сентября 1942 года Иосиф Сталин повысил ему оклад до 2 500 рублей. Но Рябчиков руководил стратегическим предприятием и нёс колоссальную ответственность за результаты своей работы.
А здесь – гармонист, отвечающий самое большее за сохранность казенного инструмента. И что за «звезда» внезапно зажглась на небосклоне Башгосфилармонии в письме не указано.
Читаем дальше: «Поэт режиссер» и «Уполномоченный». Оклады – 1 000 рублей, то есть на уровне секретарей обкома ВКП (б).
Для сравнения, зарплата высококвалифицированных рабочих оборонных предприятий в Уфе составляла 600-700 рублей при 11-12 часовом рабочем дне и почти полном отсутствии выходных.
А ещё 800 рублей получал, например, зав. сектором обкома партии, который дневал и ночевал на работе.
Читали могут спросить: «Для чего нужен в агитбригаде какой-то уполномоченный»?
А вот для чего. В то время уполномоченные, каким бы вопросом они не занимались, являлись представителями обкома партии и местные власти, также, как и руководители организаций, учреждений и предприятий, обязаны были оказывать им «всяческое содействие». Уполномоченные имели на руках соответствующий документ и многие из них буквально пинком открывали двери кабинетов, в которые они входили.
Всего месячный фонд зарплаты небольшой агитбригады планировался в размере 9 400 рублей. Плюс соц. страх и отпускные в сумме 1 158 рублей.
При этом за артистами сохранялась зарплата по основному месту работы.
Кроме того, суточные, квартирные, транспорт, реклама и так далее. Даже приобретение нового репертуара для агитбригады должны были оплачивать нефтяники.
Общие месячные затраты на содержание бригады «шабашников» от искусства предполагались в размере 31 767 рублей, а это средняя зарплата 100 рабочих-нефтяников Башкирии.
Выступления для рабочих планировались платными, то есть за билеты. Плюс дотации бригаде со стороны Наркомнефти СССР в размере 20 000 рублей в месяц.
Читая бумаги, подготовленные Хакимовым и Белоцерковским, поражаешься их бесцеремонности, если не сказать наглости. Обратите внимание на дату входящего номера документа — 2 декабря 1941 года. Немцы в 27 км от Кремля, страна напрягает все силы на фронте и в тылу, всё висит на волоске, а эти два субъекта, выражаясь современным языком, решили устроить «чёс».
Но секретарь по нефти Сергей Ятров не стал рассматривать писанину Хакимова и Белоцерковского, а ведь именно у него имелись деньги. Сергей Николаевич был человеком объективным, проницательным и трезво смотрящим на вещи. Не зря его потом выдвинули заместителем наркома Нефтяной промышленности СССР.
Обращение попало к Абубакиру Усманову, секретарю обкома по пропаганде и агитации.
Но и он технично переправил сомнительные бумаги в профсоюзы: «Дано указание ЦК работников Востока обсудить возможность финансирования. 10/XII-41 г.».
Руководство профсоюза ЦК Союза рабочих нефтяной промышленности Востока располагался тогда Уфе. Деньги считать там тоже умели и беспокоиться о заоблачных заработках местных артистов не собирались.
Судя по документам этот профсоюз стремился на деле, а не на словах заботиться о рабочих, в том числе и в области культуры.
В Национальном архиве РБ мы нашли «Информацию о бытовом обслуживании рабочих» подписанную председателем Постройкома треста «Уфимнефтезаводстрой» Кудояровым от февраля 1942 года, то есть через два месяца после обращения Хакимова и Белоцерковского. В документе, в частности, сообщается, что на территории «Соцгородка», где располагался УНПЗ и строительные площадки его новых возводимых объектов, а также трудились смежники предприятия, работал клуб «Стахановец», в котором ежедневно проводилось четыре киносеанса, которые охватывали 1 800 человек.
Кроме того, «четыре раза в месяц силами филармонии и драмкружков клуба показываются постановки», «организован выпуск «Крокодил на стройке».
И как-то обходились наши нефтяники без дорогостоящего аккордеониста и прочих «звезд» Башгосфилармонии. Как, впрочем, не нужен оказался и «уполномоченный».
Заметим, что по тогдашней практике заезжих артистов, как и участников художественной самодеятельности, обычно кормили после выступления. И всё. Никаких излишеств. Страна жила трудно и люди это прекрасно понимали.
Больше в архивных документах, «спецбригада» рвачей из «Башгосфилармонии» не всплывала, а письмо и прочие бумаги Хакимова и Белоцерковского просто подшили в архивные папки. Так сорвалась «шабашка» этих горе-начальников.
Александр КОСТИЦЫН