Великая Отечественная война потребовала массового пополнения в ряды Красной армии. Мобилизации и призывы следовали одни за другим и, всё равно, людей не хватало. Поэтому пришлось призывать даже заключенных, а в Башкавдивизии из них сформировали целый эскадрон.
На сайте «Я помню», где размещены воспоминания участников войны, мы натолкнулись на интервью бывшего командира эскадрона нашей 16-й гвардейской кавалерийской дивизии, Героя Советского Союза Георгия Платонова.
Войну, после окончания училища, он в звании лейтенанта начал командиром сабельного взвода во 2-м кавкорпусе в декабре 1941-го. Воевал под Ржевом, был ранен. Госпиталь, потом учеба в Высшей офицерской школе Красной Армии имени С.М.Буденного, а в феврале 1944 года наш герой оказался в 16-й гвардейской кавдивизии, бывшей 112-й Башкирской.
Соединением после гибели Шаймуратова до самого конца войны командовал генерал Григорий Белов, Герой Советского Союза.
Из-за больших и, к сожалению, неизбежных потерь, личный состав дивизии неоднократно обновлялся. Первоначально пополнение частично поступало из запасных полков Башкирии, но потом этом источник иссяк.
Поэтому после Дебальцевского рейда остатки 7 гвардейского кавкорпус слили с такими же остатками 4 кавалерийского корпуса Тимофея Шапкина, принявшего перед этим главный удар Манштейна, когда тот рвался к окруженным войскам Паулюса в Сталинграде.
Разумеется, процент башкир в дивизии неуклонно падал и ещё в феврале 1943 года 16-я гвардейская перестала быть национальной, став номерной.
По данным ЦАМО в июне 1943 года в составе соединения осталось лишь 16,6 % военнослужащих башкирской национальности. Это документально установил и опубликовал доктор исторических наук из Москвы Алексей Безугольный, указав источник — ЦАМО. Ф. 3552. Оп. 1. Д. 2. Л. 4; Д. 80. Л. 90.
— Наша дивизия формировалась в Уфе, конечно штабы и тылы прошли весь путь, и живы остались, а сабельники на 99% обновились, — пояснил Платонов историку Артёму Чунихину, который брал у него интервью.
Поэтому и получилось, что в Башкирии после войны главными «шаймуратовцами» стали политработники и сотрудники дивизионной газеты.
Судя по архивным документам обе группировки — комиссары и газетчики хоть и раздирались внутренними противоречиями и конфликтами, но были весьма напористы и активны в отстаивании выгодной им трактовки событий, происходивших в дивизии.
Да ещё ввели цензуру на публикации о 112-й.
Так в протоколе № 1 от 15 февраля 1967 года «Совета ветеранов Башкирской кавдивизии» читаем (Орфография сохранена-Авт.): «…необходимо предупредить все редакции чтобы они без просмотра Совета ветеранов эти материалы [о дивизии] не помещались».
А в решении Совета написано:
«3.Предложить всем ветеранам Башкавдивизии все материалы даваемые в областные газеты [и] журналы, а также тезисы выступлений согласовывать с Советом ветеранов».
Поэтому история соединения, написанная в Башкирии после войны, получилась не полная и, порой, тенденциозная.
…Эскадрон Георгию Федоровичу пришлось формировать с нуля:
«Начал я беседовать с личным составом, первый заходит, спрашиваю:
— Откуда?
— Из лагеря.
— Какой срок был?
— 75 лет судимости, три раза по двадцать пять. Бандитизм, вооруженный грабеж, два побега.
А ему самому 25 лет отроду». И остальные в том же духе.
Однако взаимопонимание с личным составом, всего около 100 человек, командиру удалось найти, а воевали бывшие зеки геройски. И нарушений дисциплины у них не было.
«Ребята были отчаянные, им что немца украсть, что теленка у поляков, без разницы было. Дай бог бы каждому таких солдат. Благодаря им я и получил звание Героя».
Привел Георгий Платонов и любопытные сведения о конском составе дивизии. Так хромых лошадей не забивали, а отправляли в народное хозяйство, а пополнение конями поступало со всей страны. Были в дивизии и «монголки».
Вспомнил ветеран и одну атаку в конном строю во время его службы в нашей дивизии: «На Днепре, на Лоевском плацдарме».
Но особенно любопытным показался мне эпизод, связанный со знаменитой военной песней: «Когда в конце лета уходили из Германии, то шли через Берлин. Головные части корпуса выходили из Берлина, то тыловые только входили. Песня «Едут, едут по Берлину наши казаки» это про наш корпус».
«…у нас у всех были лампасы, казачья же часть».
Удалось Герою Советского Союза расписаться и на рейхстаге: «Я расписался там, и где-то в документальных кадрах есть фамилия Платонов».
Александр КОСТИЦЫН