Огненная вендетта под Стерлитамаком

Голодные колхозники сожгли в 1943 году усадьбу председателя, купившего за их счет самолет для Красной армии

Во время войны советские люди геройски трудились в тылу, сдавали кровь раненым, собирали подарки бойцам на фронт, подписывались на займы, покупали лотереи, вносили последние рубли на строительство танковых колонн и эскадрильи самолетов. Особенно трудно приходилось сельским жителям. Но и среди них находились те, кто умудрялся выкладывать очень приличные суммы, заработанные вполне честным и законным способом. О них писала пресса, снимали кинохронику. Правда находились и те, кто шел по головам, желая прославиться за счет других.

Людоедство в тыловой Башкирии было нормой

В декабре 1942 года на всю страну прогремело имя саратовского пасечника Ферапонта Головатого из колхоза «Стахановец», купившего за 100 тысяч рублей самолет ЯК-1 для Красной армии и продавшего для этого на рынке мед со своей пасеки. Мед тогда стоил очень дорого.

Колхозник явился к директору Саратовского авиазавода Израилю Левину с полным мешком денег, введя того в замешательство. И хотя произошедшее было личной инициативой Головатого, о неординарном событии писала пресса всей страны. Нашлись и те, кто подхватил почин.

По примеру Федора Головатого». «Красная Башкирия» от 25 декабря 1942 года

Башкирскому обкому ВКП (б) тоже захотелось отметиться в глазах московского начальства. Но выяснилось, что таких пчеловодов в республике нет: большинство пасек разорила война, а оставшиеся пчеловоды и близко не тянули подобную сумму.

Поэтому всей колхозной Башкирией стали собирать деньги на эскадрилью самолетов «Башкирский истребитель». Обыкновенные селяне вносили что могли, как правило, сотню-другую, а кто и вовсе десятку или даже несколько рублей. Председатели колхозов и те сдавали по 1-3 тысячи рублей максимум. Да и откуда было колхозникам взять деньги в то время. После призыва в Красную армию большинства мужчин, мобилизации лошадей и техники, резко сократилось производство зерна и продуктов животноводства. Но планы хлебосдачи и госпоставок прочей сельхозпродукции оставались очень напряженными. Помимо этого, продукты изымалась в различные фонды. Плюс натуроплата МТС, обязательная сдача государству выращенного на приусадебном участке, подписка на займы, «самообложение» и прочие повинности.

Поэтому колхозники БАССР жили бедно и голодно, денег за свой труд, как правило, не получали. Хорошо, если зерно или картошку выдадут по трудодням. Так за 1943 год на один трудодень в республике по официальным данным пришлось в среднем 380 грамм зерна.

Но эта цифра обманчива. Дело в том, что зерно, выданное по трудодням, заставляли пускать весной на семена, поскольку семенные и фуражные фонды хозяйств обычно изымались ещё осенью в счет хлебосдачи. И даже в колхозах, выполнивших все планы и задания, а такие иногда находились, людей заставляли сдавать сверх плана по заготовительным ценам, то есть почти даром, зерно, полученное по трудодням. Из тех самых 380 грамм… Поэтому голодные смерти в Башкирии были обыденностью и людоедство, как и «трупоедству», в 1943 году никто не удивлялся.

 

      Кулацкое хозяйство в нищем колхозе

Чтобы попасть в передовики Башкирский обком ВКП (б) пошел по самому простому пути, назначив нескольких казенных «маяков», так называемых, «100-тысячников». Первым и главным из них стал председатель колхоза «Игенчеляр» Стерлитамакского района Хабирзян Богданов, внесший 100 тысяч рублей на строительство эскадрильи «Башкирский истребитель», заработанных по его словам в колхозе. Откуда же он взял такие шальные деньги?

Дело в том, что колхоз «Игенчеляр» был серым середнячком. Существенных доходов хозяйство не имело и оплату за трудодни колхозники получали очень скромную, жили трудно, как и абсолютное большинство крестьян в районе. Хабирзян же хоть и трудился председателем, который получал больше всех в артели,такие деньги заработать тоже не мог. Даже довоенные накопления в сберкассах и те с 22 июня 1941 года постановлением Совнаркома СССР заморозили – граждане могли получить с них не более 200 рублей в месяц.

Правда, имелась возможность начислить главе хозяйства приличную сумму за счет «экономии» на рядовых колхозниках. Других легальных источников «сбережений» у Богданова не было – таковы реалии военного времени.

После сдачи денег в Госбанк Богданов послал телеграмму товарищу Сталину и получил от него ответное послание, а потом в составе делегации республики ездил на «Н-ский самолетостроительный завод» для вручения боевой машины летчику.

Благодарность товарища Сталина Хабирзяну Богданову. «Красная Башкирия» от 8 января 1943 года

О знаменитом «100-тысячнике» взахлеб писала «Красная Башкирия», ведя репортажи из колхоза «Игенчеляр», где его труженики как один горячо одобрили поступок своего руководителя. А 28 июня 1943 года Хабирзяна Богданова торжественно приняли кандидатом в члены ВКП (б). Одну из рекомендаций дал председатель сельсовета Халилзян Богданов.

Но всего через неделю в ночь на 6 июля 1943 года усадьба знаменитого «100-тысячника» сгорела. Следствие установило, что пожар возник из-за поджога. При этом погибли 24 головы скота и птицы. Такого количества живности на один дом у рядовых колхозников не было и в помине — отсутствовали корма. Максимум одна корова или коза, иногда ещё пара овец. Кур не держали, поскольку зерна не хватало и на хлеб. Даже колхозную птицу специалисты рекомендовали кормить вареным мясом павших животных с добавкой сенной трухи. Двор же Хабирзяна напоминал кулацкое хозяйство, и вряд ли его птица питалась падалью.

Выяснилось, что поджог совершили обезумевшие и доведенные до отчаяния голодом и нищетой односельчане. Дом председателя, правда, уцелел, но при тушении огня его разграбили сбежавшиеся на пожар колхозники«Игенчеляра».

Башкирский обком взял под контроль расследование поджога усадьбы «100-тысячника» Богданова. Документ предоставлен Национальным архивом РБ

По указанию партийных органов дело засекретили. Бюро Стерлитамакского райкома «признало, что факт пожара не простой факт, а имеющий политическое значение». Расследование поджога передали из НКВД в НКГБ и прислали из Уфы «усиление». За казенный счет стали восстанавливать надворные постройки и возмещать ущерб именитому земляку. Нашлись и подозреваемые в поджоге — некие Ибрагимов и Вагапов.

Но осенью того же года произошло то, чего никто не ожидал. Стерлитамакский райком ВКП (б) проверил хозяйство и установил, что в колхозе «Игенчеляр» орудовала самая настоящая шайка в составе председателя колхоза, кандидата в члены ВКП (б) Хабирзяна Богданова, коммунистов — счетовода Валимзяна Яппарова, секретаря парторганизации Исмагила Ибрагимова и кладовщика Биктимира Шарипова. Им покровительствовал председатель сельсовета, разумеется, тоже коммунист Халилзян Богданов. Последний, как выяснили, проверяющие, ещё и «морально разлагался» — пьянствовал на работе.

Фрагмент протокола № 152 заседания бюро Стерлитамакского райкома ВКП (б) от 30 октября 1943 года об «обмане государства» в колхозе «Игенчеляр», возглавляемом Хабирзяном Богдановым. Документ предоставлен НА РБ

— Руководство в колхозе «Игенчеляр», его председатель Богданов Хабирзян, счетовод Яппаров, секретарь парторганизации Ибрагимов вместо борьбы за выполнение плана хлебосдачи стали на путь обмана государства, — читаем в протоколе заседания бюро Стерлитамакского райкома ВКП (б) № 152 от 30 октября 1943 года. — Завысили урожайность семенных участков, а также отнесли часть обмолоченного хлеба из общего посева в семенной фонд.

Подобный жульнический прием применяли, чтобы не сдавать хлеб государству. Под видом семян в амбары ссыпали неучтенное зерно, которое потом пускали «налево», на чем в голодные военные годы делали целые состояния. Но в колхозе «Игенчеляр» оказалось ещё хлеще. Там семенной фонд и так уже был сформирован на 80% за счет государства – как не помочь передовику! Сейчас это назвали бы хищением бюджетных средств.

Во время проверки всплыли и другие факты разбазаривания зерна и прочих злоупотреблений в колхозе «Игенчеляр».

 

Потому, что «бабтист»

Все руководство артели нужно было судить. За подобные вещи в БАССР тогда не только сажали лет на десять, но и расстреливали. Так, например, в том же месяце всего лишь за задержку сдачи зерна приговорили к расстрелу председателя колхоза имени Буденного Уфимского района Якова Вареника, о чем сообщила своим читателям 12 октября 1943 года «Красная Башкирия».

Показательная расправа для устрашения остальных председателей. «Красная Башкирия» от 12 октября 1943 года

Дело в том, что несчастный председатель, сдав часть зерна в Заготзерно, стал формировать семенной и фуражные фонды, опасаясь, что на следующий год нечем будет сеять, а зимой кормить скот. Несоблюдение очередности хлебосдачи — чисто формальное нарушение, никакого воровства не было и в помине. И чтобы его не обвинили в разбазаривании зерна, Вареник даже перестал выдавать колхозникам зерновые авансы по трудодням. Но первому секретарю Башкирского обкома Семену Игнатьеву срочно потребовалась показательная расправа для устрашения остальных колхозных руководителей. Вот и выбрал он Вареника, который не получал благодарственную телеграмму от Сталина. А для Богданова и его подельников послание вождя стало охранной грамотой.

Меньше, чем через месяц расстреляли ещё одного председателя — главу колхоза «Байкал» Самигуллу Хафизова из Бакалинского района. Так будущий министр МГБ СССР и соучастник «дела врачей» Семен Игнатьев поддерживал атмосферу страха в селах Башкирии.

Любопытно, что в Стерлитамакском районе в том же году вскрылись факты беззастенчивого воровства партийными начальниками. Так «пом. полит Альшеевского зерносовзоза» Татьяна Егорова самовольно взяла из кладовой 40 кг муки, 16 кг крупы, 5 кг мяса и полмешка овса, не заплатив ни копейки. Когда факт хищения вскрылся, дама отделалась строгим выговором: она же часть продуктов вернула, а за остальное заплатила по госценам, то есть приобрела их почти даром. А в это время в нашей республике разразился голод, в селах опухали и умирали от истощения дети. Но воровка Егорова после всех волнений получила теплую должность заведующей райсобесом.

Всем Стерлитамакским районом в 1943 году собирали подарки бойцам Красной армии. Колхозники отрывали от себя последнее. Но во время перевозки подарков на станцию инструктор райкома Иван Мазенков, сговорившись с возчиком, украл бочонок меда, который «был зарыт в помойной яме и сверху засыпан мусором». Потом они же вскрыли опломбированную бочку с вином, тоже из подарков красноармейцам, и ополовинили её. И ничего… Расхитителей всего лишь выгнали из партии и уволили с работы.

А председателя колхоза имени Карла Маркса того же района Марченко, который не пил и не воровал, сняли решением бюро райкома только за то, что тот оказался… «бабтист» (орфография сохранена – авт.).

 

Партийные документы засекретили не случайно

На выявленные злоупотребления в «Игенчеляре» пришлось реагировать партийным органам. Решением бюро Стерлитамакского райкома исключили из ВКП (б)и сняли с должности счетовода колхоза Валимзяна Яппарова и кладовщика Биктимира Шарипова, объявили строгие выговора с занесением в личное дело секретарю парторганизации колхоза Исмагилу Ибрагимову и председателю сельсовета Халилзяну Богданову. Но ключевая фигура в групповом мошенничестве –«100-тысячник» Хабирзян Богданов отделался выговором «за притупление политической бдительности» без занесения в личное дело.

Припрятыванием хлеба проблемы Хабирзяна Богданова не закончились. Буквально через месяц в конце того же 1943-го после совместной проверки райкомом и райисполкомом состояния животноводства в хозяйствах Стерлитамакского района в том же самом колхозе «Игенчеляр» вскрылись многочисленные факты падежа и разбазаривания скота. В постановлении объединенного заседания исполкома и бюро райкома от 13 декабря 1943 года подробно расписано, сколько лошадей, крупного рогатого скота и овец пало из-за отсутствия ухода, продано, то есть ушло «налево», необоснованно забито, утонуло и даже съедено дикими зверями. Общая убыль скота за 1943 год в небольшом колхозе, возглавляемом знаменитым «100-тысячником» составила по документам 1014 голов животных!

За подобное обычных председателей колхозов без колебаний выгоняли из партии, снимали с должности и ставили к стенке, а Богданову опять всё сошло с рук.

Редкое заседание бюро Башкирского обкома ВКП (б) при Семене Игнатьеве обходилось без репрессий в отношении председателей колхозов, затянувших хлебосдачу или выдавших «лишние» хлебные авансы колхозникам, чтобы те не протянули ноги на уборочных работах. За годы войны при Игнатьеве исключили из партии и осудили сотни несчастных, в основном по статье 109 УК РСФСР «Злоупотребление властью или служебным положением». Под Бирском для них устроили «эксклюзивную» колонию.

Но самое удивительное заключается в том, что всего через несколько месяцев в марте 1944 года Богданова наградили орденом Трудового Красного знамени в честь 25-летия Советской Башкирии «за достижения в области сельского хозяйства…».

Орден вместо уголовного дела. «Красная Башкирия» от 23 марта 1944 года

Правда, когда в 1944 году стали собирать деньги на эскадрилью «25 лет Башкирской АССР» Богданов благоразумно решил «не светиться» и больше не злить голодных односельчан, а сразу после войны покинул свой пост, возглавив овцеферму. Да так залег на дно, что даже фотографии «100-тысячника» мы не нашли в его родном селе Буриказганово.

Но местным школьникам до сих пор рассказывают о Хабирзяне Ахунзяновиче, как о «хорошем организаторе, знавшим колхозное производство». Так написано в презентации, подготовленной в средней школе, расположенной в Буригазганово.

Об обезумевших от голода и нищеты колхозниках «Игенчеляра», поджоге ими усадьбы Богданова, аресте поджигателей, расхищении колхозного хлеба и разбазаривании скота«знаменитым» председателем, ни слова. Похоже, никто сейчас и не знает об этом в деревне. Режим секретности партийные органы соблюдали строго, а виновные в поджоге, похоже, сгинули без следа в недрах ГУЛАГа.

В таком благостном свете рассказывается сейчас о Хабирзяне Богданове в презентации средней школы села Буриказганово Стерлитамакского района

Изучая обкомовские документы военной поры, убеждаешься, что кого и как наказывать или награждать решали партийные органы. «Своему» прощали все грехи, а «чужой», для устрашения остальных, получал пулю в лоб или ехал в колонию. Не случайно на партийных документах стоял гриф «Совершенно секретно» или «Строго секретно».

Поэтому и получилось, что военная история нашей республики написана однобоко – как калька с передовиц «Красной Башкирии». Нынешнее молодое поколение читало о трудовых подвигах жителей Башкирии, слышало о героизме земляков на фронте, победных салютах, но не знает изнанки военной поры. Только в последние десятилетия после рассекречивания архивов начала постепенно открываться истинная картина военного прошлого Башкирии.

…В папке, хранящейся в Национальном архиве республике и посвященной сбору средств на «Башкирский истребитель», подшита любопытная справка о лицах, сдавших крупные суммы – 3 и более тысяч рублей. В списке есть рядовые колхозники, председатели колхозов, бригадиры, механики МТС и прочие труженики. Но нет ни одного сотрудника обкома, райкома и прочих «слуг народа».

Александр КОСТИЦЫН

 

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.