Мы уже писали о драматических событиях, произошедших более сорока лет назад в провинциальном Бирске, когда во время Пасхи в ночь на 22 апреля 1984 года, несмотря на запреты партийного и комсомольского начальства, как и физическое противодействие, в единственную в городе Михайло-Архангельскую церковь ринулась местная молодежь. Галкина гора, на которой высится этот старинный православный храм, стала после этого не светлым, а драматическим назиданием для всей республики. Глава Башкирского обкома КПСС Мидхат Шакиров, прилагал немало усилий для искоренения православия в нашем регионе, в основе которых были угрозы, оскорбления и прямые репрессии. В качестве показательной жертвы башкирские партийные бонзы и «комсомольские вожаки» избрали тогда бесправную полуслепую девушку-инвалида. Наши читатели давно просили рассказать нас подробности той давней расправы. В течение десяти лет мы вели собственное журналистское расследование и постепенно установили основные детали грязной истории шакировского прошлого.
Ночное оцепление
До революции в купеческом Бирске действовали три православные церкви и женский монастырь. Все они, за исключением Михайло-Архангельского храма на Галкиной горе, к середине 1980-х были закрыты. А в 1984 году Пасха совпала с днем рождения Ленина — 22 апреля и, чтобы у молодежи не было соблазна посетить праздничную службу, в городском доме культуры на два часа продлили субботний танцевальный вечер.
Но ухищрения не помогли и после 22-х часов к единственному действующему храму устремился весь город и, прежде всего, студенты и учащиеся средних специальных учебных заведений. Впрочем, немало было школьников и работающих.
Бирск давно считался городом молодежи и студенчества. В 1980-е там работали Бирский пединститут, где обучалось более 1,7 тысячи студентов, фармацевтическое и медицинское училища, с контингентом 330-350 человек каждое.
Да ещё около тысячи юношей и девушек, обучались в городских ПТУ. При этом общее население города составляло 32 тысячи жителей.
Интернета с его соцсетями тогда не было, сотовой связи тоже, обычный проводной телефон и тот являлся роскошью. Поэтому никакого предварительного сговора не было. Всё произошло стихийно.
Вокруг храма по указанию бирских начальников заранее выставили оцепление из дружинников и комсомольских функционеров. Но оно не справилось с людским напором. Пришедшие пошли на прорыв.
— Дружинники с повязками на рукавах хватали молодежь, преграждая путь в церковь, где я прислуживала с 1945 года, — рассказывала авторам очевидец тех событий, ныне покойная Прасковья Лобова, вдова погибшего в 1944-м в Белоруссии Николая Степановича Лобова, который в 1930-м был раскулачен и репрессирован, но из лагеря добровольцем ушел на фронт. – Было уже темно и во мраке горкомовцы с криками «Назад!» и «Стой!» гоняли по крутому склону ребят и девушек, валили их в грязь на землю. И все же части молодежи удалось прорваться в храм.
Прасковья Викторовна до середины 1990-х жила в нескольких десятках метрах от церкви в доме № 2А на площади Чапаева.
Ближе к утру, с помощью пары табуреток женщина помогла двум девочкам — учащимся фармучилища, перебраться через церковную ограду. Высокой кирпичной стены, как сейчас, вокруг храма тогда не было.
Завела к себе во двор, а потом через огород и сараи вывела за оцепление на Социалистическую улицу во двор двухэтажного дома № 4.
А дружинники караулили молодежь до полудня воскресенья!
Рвавшихся в церковь будущих педагогов, медиков, фармацевтов и школьников Бирский горком ВЛКСМ назвал потом «пьяными хулиганами». Главными смутьянами, сбивавшими молодежь с атеистического пути, партийные и комсомольские чинуши, не придумав ничего лучшего, назвали …местных бабушек, которые, мол, калечили неокрепшие юные души.
Затем к «зловредным» старушкам приплели ещё «вражеские голоса». Так называли тогда зарубежные радиостанции.
«Советскому человеку – новые обряды»
Поскольку молодежи в ту апрельскую ночь прорвалось в старинный храм как никогда много, то Бирском занялись на самом верху. Ситуация в городе давно раздражала «товарища» Шакирова.
Подручные «бабая» установили, что несмотря на все потуги, с атеистическими и коммунистическими убеждениями у бирской молодежи становилось всё хуже и хуже.
Так, в частности, в Бирском медучилище только в 1983 году не снялись с комсомольского учета 85 выпускников учебного заведения или более 70%!
Это выявила комиссия ЦК ВЛКСМ, проводившая проверку местного горкома комсомола.
Похожая ситуация складывалась в фармучилище. В последнем вообще появилась традиция: незадолго до защиты диплома или сразу после неё, без пяти минут фармацевты, дружно шли креститься в Михайло-Архангельский храм. Подобная «практика» стала проникать и в медицинское училище.
Для крещения тогда требовался паспорт, а сведения о религиозных обрядах передавались в комсомольские и партийные органы. Но было уже поздно. Дело в том, что выпускники вскоре уезжали на место своей будущей работы с дипломом на руках. Из комсомола исключать их просто не успевали. Пока бумаги дойдут до Бирского горкома комсомола, крестившихся и след простыл.
Выпускников этих училищ, а в основном там учились девушки, направляли, как правило, в сельскую местность, где их очень ждали. Комсомольцы они были или «несоюзная молодежь», не имело никакого значения. Даже снявшиеся с учета, прибыв, на новое место жительства, на комсомольский учет не вставали, не видев в этом никакого смысла.
При этом, успеваемость в училищах была почти 100%. Учащиеся активно и не формально участвовали в общественной жизни учебных заведений, города и республики, регулярно побеждали в областных, всероссийских и даже всесоюзных конкурсах, завоевывая престижные награды.
Правда, Бирский горком комсомола тут был не причем. Это была заслуга самих ребят и девушек.
Добавим, что рейтинг училищ, особенно фармацевтического, был очень высок и учиться в Бирск приезжали со всего Советского Союза: от Камчатки до Калининграда.
Что только не делали комсомольские вожаки и партийные функционеры, чтобы превратить их в «воинствующих атеистов»: лекции на антирелигиозные темы читали, на фильмы, типа «Тучи над Борском», сгоняли, «народные» университеты «Атеист» и «Юный атеист» открыли, коллективные чтения журнала «Наука и религия» устраивали и даже ввели не предусмотренный учебной программой курс «Советскому человеку – новые обряды».
Но главное запугивали последствиями.
Тщетно! Учащиеся мед и фарм училищ были, в основном, людьми думающими, мыслили критически, много читали, во многом разбирались, и лживость официальной партийной пропаганды прекрасно понимали. А во время «политчиток» задавали острые вопросы, на которые лекторы часто не могли ответить.
Выпускникам «педа» было гораздо сложней. Их исключали из комсомола за посещение храма, создавали проблемы с распределением и даже общежитием.
А вот студент 3 курса физмата БГПИ А.Михайлов во время зимних каникул 1984 года занялся в Чехословакии спекуляцией. Руководитель тургруппы Роберт Вагапов поймал дельца за руку. Но «коммерсант» отделался выговором. НА РБ Ф. 8336 Оп. 14. Д. 5 Л. 24; Ф. 341 Оп. 45 Д. 45 Л. 105.
Вот если бы он в церковь сходил хотя бы раз, то без комсомольского билета остался наверняка. И из института бы парня поперли.
«Ты у меня договоришься!»
В профтехучилищах ребята и девушки просто сбегали с лекций про «научный атеизм». Поэтому в дверях вставали два-три крепких мастера производственного обучения и караулили своих питомцев. Но это мало помогало. Занудные речи лекторов общества «Знания» не находили интереса у молодежи, а в зале стоял гул.
В ГПТУ № 46 в том же 1984-м на подобном мероприятии случился скандал, когда какой-то паренёк в очках, вдруг, поинтересовался: почему в СССР в 1980 году не построили обещанный XXII-м съездом КПСС коммунизм, если программу партии разрабатывали академики и профессора?
Ученые же не могли ошибиться!
В зале повисла напряженная тишина. Лектор-преподаватель пединститута впал в ступор, а потом растерянно выдавил, что вопрос к теме лекции не относится. Присутствующие очнулись, поднялись шум и смех.
Побелевший директор училища Ансар Галиев выволок пацана из актового зала: «Ты у меня договоришься»!
Ансар Авхадиевич много лет входил в штаб ДНД Бирска и района, в разнообразные оперативные группы по борьбе с пьянством, алкоголизмом, хулиганством и прочие подобные органы.
Лично задерживал и «привлекал». Занимался этим охотно и вдохновенно. А до ГПТУ № 46 работал в другом училище — № 26 помощником директора по …культурно-воспитательной работе и знал как «правильно обучать культуре» своих подопечных.
Сооруженный в ГПТУ № 46 «Уголок атеиста», выполненный по проекту самого Галиева, вызывал смех даже у самых упоротых атеистов. «Произведение атеистического искусства» убрали после того, как на него специально заехала посмотреть секретарь Бирского ГК КПСС Тамара Кузнецова.
Видимо из-за методов Ансара Авхадиевича Бирское ГПТУ № 46 оказалась в числе лидеров республики по уровню правонарушений среди учащихся, что и отметило бюро обкома комсомола 10 октября 1984 года. НА РБ Ф. 341 Оп. 45 Д. 43 Л. 27
Какой уж тут «научный атеизм» в отдельно взятом ПТУ.
Заметим, что Галиев регулярно получал взыскания за свои педагогические «достижения». Была даже гибель в общежитии учащейся группы № 3 Ф.Бадамшиной. Но за трагедию с 15-ти летней девочкой Ансар Авхадиевич отделался выговором в учетную карточку. НА РБ Ф. 8254 Оп. 5 Д. 3 Л. 186-188.
Потом взыскание с Галиева, по его просьбе, сняли, но никто не вернул родителям девочки их погибшую дочь.
Ансар Авхадиевич сорвал сроки ввода в строй нового комплекса, как и преобразования училища в учебное заведение с трехгодичным сроком обучения.
Бегать по улицам с повязкой на рукаве, принюхиваться к гражданам, хватать и доставлять их в опорный пункт, было ему интересней, чем ежедневно заниматься рутиной по основному месту работы. Между тем, в училище каждый десятый учащийся состоял на учете в Комиссии по делам несовершеннолетних.
Даже лояльная к местному руководству «Победа» 14 июня 1983 года словами корреспондента Фариды Рафиковой недоумевала: «Говорили мне в училище, что директор А.А.Галиев — хозяйственник каких поискать надо, я этого не заметила».
Почему его держали в должности целых 17 лет непонятно.
…Проверяющие «трясли» даже училище на улице Ленина, 5, где учились «чугунки», а так, шутя, называли в городе будущих механизаторов сельского хозяйства. Это то самое СПТУ № 26, сменившее название на ПТУ № 102.
Контингент там тоже был «будь здоров»: хулиганство, драки и пьяные ночные «песнопения» на улицах города. Местная «Победа» не раз писала о подобных инцидентах. Обучавшиеся в этом «храме науки» в церковь точно не ходили.
Справедливости ради отметим, что нынешний Бирский многопрофильный профессиональный колледж, наследник ГПТУ № 46 и СПТУ № 26 – совершенно иное учебное заведение. Администрации колледжа и настоящим педагогам, которые стали там работать, постепенно удалось превратить его в добротную образовательную организацию и краснеть за своих учащихся им сейчас не приходиться.
После Пасхи 1984 года в школах и других учебных заведениях города срочно провели собрания, где администрация образовательных учреждений требовала от учащихся и их родителей, чтобы они не посещали храм. Школьников запугивали «характеристиками, с которыми «даже в ПТУ не примут», а студентам угрожали распределением «в самые глухие деревни».
Провалившийся диспут
Обшарили весь Бирск в поисках тех, кто прорывался в храм в канун дня рожденья Ильича или имел отношение к церковным обрядам. Выяснили, что такие обряды всё чаще стала исполнять работающая молодежь. Накинулись на них.
На местной швейной фабрике трех молодых швей исключили из рядов ВЛКСМ, а директор БШФ Клавдия Егорова не стала заступаться за своих работников.
Больше того, по требованию горкома партии директорша согласилась провести антирелигиозный диспут на своем предприятии — крупнейшем в городе, где работало около 900 человек. Но попытка с треском провалилась.
— От участия в нем уклонились почти все комсомольцы и коммунисты, беспартийные сотрудники и «несоюзная молодежь», хотя в цехах фабрики по распоряжению Егоровой отключили от сети электрооборудование и «вырубили» свет, — рассказала нам бирянка Валентина Карасева. — Во избежание открытого конфликта с рабочими и лишней огласки дело замяли.
Валентина Ивановна начинала работать швеей в 1960-х, потом освобожденным секретарем комитета ВЛКСМ, а затем много лет трудилась инспектором отдела кадров Бирской швейной фабрики, неоднократно избиралась депутатом горсовета.
С нефтяниками не связываться!
С исключением из рядов ВЛКСМ в других организациях возникли сложности.
В Бирске располагалось Управление буровых работ, решавшее ответственные задачи не только в Башкирии, но и в Западной Сибири. Бирское УБР считалось одним из лучших в стране, регулярно занимало призовые места во Всесоюзном социалистическом соревновании и получало переходящие Красные знамена.
В небольшом управлении трудилось больше ста только орденоносцев!
Три комсомольца А.Полетавкин, А.Выдрин, А.Сытин, работавшие помощниками бурильщиков и посмевшие крестить своих детей, были, оказывается, в числе лучших молодых рабочих управления: квалифицированные, старательные, не пьющие ребята, а, самое главное, готовые пойти на выручку товарищам, остаться, если нужно, на внеплановую вахту ещё на пару недель.
Такие качества всегда ценятся руководителями во все времена.
Поэтому начальник УБР Алексей Щербанин послал Бирский горком комсомола очень далеко, напомнив, «комсомольским вожакам», что они не только не могут организовать комсомольскую работу на буровых, но даже не способны собирать членские взносы у работающих вахтово-экспедиционным методом.
Оказывается, в силу специфики работы вахтовиков, в Западной Сибири требовался освобожденный комсомольский секретарь, но для выделения такой ставки, первому секретарю Бирского горкома Николаю Щербакову требовалось обратиться в ЦК ВЛКСМ. А это была сложная и не благодарная задача.
Начальник УБР Алексей Щербанин имел твердый и, порой, резкий характер, связываться с ним побаивались.
Вдобавок Алексей Алексеевич прилюдно припомнил Щербакову неприглядную историю, когда у дочери одного из рабочих его предприятия – отличницы, активистки в горкоме комсомола пытались украсть бесплатную «гос. путевку» в «Артек», которой она была награждена. В Крым вместо неё чуть не поехал сын кого-то из «блатных».
Поэтому горком ВЛКСМ всего лишь «строго указал на слабую атеистическую работу» секретарю комсомольской организации УБР Н.Приваловой.
«Эх, Вася, Вася…»
Дальше больше… Василий Юрьев — гордость района, лучший водитель, перевезший за уборочную страду 1983 года на своем стареньком ЗИЛ-554 3288 тонн сельхозпродукции, награжденный несколькими престижными наградами, в том числе знаком ЦК ВЛКСМ «Золотой колос», который вручил ему сам Щербаков, оказывается, тоже крестил свою дочь. А ведь парень был членом комсбюро районного отделения «Госкомсельхозтехники», регулярно и толково выступал на мероприятиях комсомольского актива Бирска. О нем восторженно писала «Победа», ставя в пример другим старательного и инициативного водителя.
Но из комсомола Василия исключать побоялись – себе дороже, поскольку в этом случае его нужно было лишать знака «Золотой колос» и прочих комсомольских наград, для чего требовалось обращаться в ЦК ВЛКСМ. А следом Щербаков гарантированно получил бы взыскание из Москвы.
Поэтому, ограничились объявлением выговора комсомольскому секретарю «Госкомсельхозтехники» Лире Черновой «за примиренческое отношение к свершению комсомольцами религиозных обрядов и ослабление атеистической работы» и дело замяли. Юрьев просто исчез из документов Бирского горкома комсомола.
На его место срочно подобрали замену — другого водителя из той же самой «Сельхозтехники» — Александра Выдрина. Выделили ему новый КАМАЗ с грузоподъемностью вдвое больше автомобиля Юрьева, чтобы новый передовик быстро и без труда затмил Василия.
Но это был жуликоватый ход, поскольку эффективность работы Юрьева даже на старом ЗИЛе оказалась вдвое выше, чем у нового «стахановца» на новом КАМАЗе.
Одновременно изъяли из документов Бирского ГК ВЛКСМ наградной лист на Василия и решение бюро по этому поводу.
Дотошная проверка выявила, что, как назло, и среди других посещавших церковь, не было ни одного прогульщика, пьянчуги или хулигана! Напротив, люди были все положительные, хорошо учились или ударно работали, отличались примерным поведением.
Уголовников из комсомола не исключать!
Из документов той поры видно, что даже комсомольские активисты, прекрасно понимая, что их ждут репрессии, стали ходить в храм. За это их не только исключали из комсомола, но и увольняли с работы.
Так поступили, например, со старшей пионервожатой средней школы № 10 города Бирска Любовью Шубиной: «Не место в школе с позволенья сказать таким «воспитателям». НА РБ Ф. 8336 Оп. 13 Д. 1 Л. 61.
Удивительно, но в том же 1984-м в Бирске и районе за хулиганство в общественных местах, драки на улицах и другие административные правонарушения из 280 дебоширов-членов ВЛКСМ привлекли к комсомольской ответственности менее половины, о чем и поведал 21 июня 1985 года на II пленуме Башкирского обкома комсомола его первый секретарь Сергей Епифанцев.
Кого-то просто пожурили в «первичках», а их персональные дела Бирский горком даже не рассматривал и оставил всей этой шпане комсомольские билеты.
Почему? Они же в церковь не ходили.
Правда, в Аскинском, Благовещенском, Буздякском, Краснокамском и ряде других районов даже осужденным за уголовные преступления оставили комсомольские билеты. Не исключили ни одного!
Действительно, а за что их исключать? Они ведь в церковь тоже не ходили.
Между тем…
— В 1983 году, по сравнению с предыдущим, уровень преступлений [среди молодежи] возрос на 94%, а в I квартале 1984 года по сравнению с тем же периодом 1983 года возрос почти вдвое, — читаем в Протоколе № 55 заседания бюро Башкирского обкома ВЛКСМ от 16 мая 1984 года. НА РБ Ф. 341 Оп. 45 Д. 41 Л. 121.
Но эти шокирующие цифры мало волновали «комсомольских вожаков»». Главным для них было оторвать молодежь от религии.
Показательная расправа
Целенаправленно искали ритуальную жертву, поскольку из Башкирского обкома КПСС жестко требовали учинить показательную расправу.
И такую жертву нашли, хоть она и не была связана с событиями пасхальной ночи. Узнав о крещении секретаря комсомольской организации местного Лесхозобъединения, Мидхат Шакиров поручил подчиненным расследовать «возмутительный факт».
— Перепуганное начальство из горкома партии говорило нам, что дело находится на личном контроле у первого секретаря обкома! – рассказывала Валентина Карасева.
— Это позор, когда секретарь комсомольской организации идет в церковь и крестит своего ребенка, — нагнетал психоз на XIII-й городской комсомольской конференции первый секретарь Бирского горкома КПСС Петр Сергеев. НА РБ Ф. 8336 Оп. 14 Д. 1 Л. 29.
Девушку-инвалида по зрению (Только близорукость у неё была минус 12 – Авт.), секретаря комсомольской организации Бирского Лесхозобъединения, где на тот момент на учете состояло всего-навсего 11 человек (НА РБ Ф. 8336 Оп. 13 Д. 2 Л. 123), исключили из комсомола, а потом высмеяли и унизили на всю Башкирию в газете «Ленинец» от 15 ноября 1984 года в огромной статье «Пластилиновые души»: «Не отвратительно ли, не мерзко ли бывшему комсомольскому активисту опуститься до звания «рабы божьей?».
Автор «гневной статьи» – Светлана Гафурова.
Замордованная бывшая комсомолка Ирина Нападова работала бухгалтером в профсоюзной организации Лесхозобъединения и заступиться за неё было некому. Приехала в Бирск по распределению после окончания Бузулукского техникума-лесхоза, что в Оренбургской области.
Как молодой специалист не имела права уволиться и уехать без отработки в течение трех лет. В противном случае прокуратура могла лишить её диплома. Существовала в то время такая версия крепостного права.
Девушка жила на квартире в частном секторе с удобствами во дворе и печным отоплением. О дровах, их покупке, доставке, распиловке и колке должна была заботиться сама. Воду таскала из колодца метров за двести. Колонку на улице обещали установить в следующей пятилетке.
Коммунальная баня – раз в неделю, хорошо если та работала. В местной «Победе» хватало критических публикаций и фельетонов по поводу единственной в городе «казенной мыльни».
Лесхозобъединение общежития не имело, а цены на съемное жилье в Бирске «кусались», поскольку не все учебные заведения города имели общежития, а те, что имелись были переполнены. Поэтому желающих снять квартиры хватало.
Оклад начинающего бухгалтера профкома объединения составлял мизерные 85 рублей. Разумеется, претендентов на такое вакантное место среди бирян не нашлось. Вот Минлесхоз БАССР и заказал дармового специалиста через принудительное распределение.
А тут ещё лезут в душу и позорят…
— Нападову я хорошо помню, — снова вспоминает Валентина Карасева. — Город маленький и почти все друг друга знали. Познакомились мы с ней на заготовке веточного корма. Переживала она сильно. С её-то здоровьем! Большинство бирян сочувствовало девушке. Так растоптать человека! Она же не преступница.
4 декабря 1984 года исключили из комсомола «за участие в религиозных обрядах» ещё одного секретаря комсомольской организации — Галину Исупову из РО «Госкомсельхозхимия». НА РБ Ф. 8336 Оп. 14 Д. 8 Л. 102.
Но про неё С.Гафурова промолчала, хотя комсомольцев в Сельхозхимии было гораздо больше. Похоже Галина сумела дать отпор заезжей журналистке.
Не случайно на работу к Нападовой С.Гафурова поехала не одна, а вместе со вторым секретарем ГК ВЛКСМ Ринатом Валитовым. Так проще «прессовать» загнанную в угол девушку, уже исключенную из комсомола, которая даже уволиться не может.
— У Нападовой была третья группа инвалидности и поэтому отрабатывала она по распределению на общих основаниях, — уточнила нам Валентина Ивановна Карасева.
Генеральный директор Лесхозобъединения Анвар Лутфуллин не только не заступился за свою работницу, но и поддержал расправу над ней. А когда девушка предложила уволить её и отпустить домой, раз она «такая плохая», демагогически заметил, что «нужно выполнять обязанности, возложенные государством».
Правда, Анвар Лутфуллинович запамятовал, как сам не отработал после окончания Уральского лесотехнического института положенные три года и через два перебрался на другое — более теплое место. НА РБ Ф. 122 Оп. 204 Д. 122.
А Ренат Булатов, так тот уже через год после получения диплома БГПИ вернулся «по состоянию здоровья» в Бирск к своим родителям, бросив ребятишек Бахтыбаевской средней школы, которых должен был учить и воспитывать минимум три года. «Слабость здоровья», впрочем, не помешала юноше сделать стремительную карьеру и вскоре занять пост второго секретаря Бирского горкома комсомола и одновременно зав. отделом учащейся молодежи, председателя городского Совета пионерской организации, плюс ещё пара постов. НА РБ Ф. 341 Оп. 48 Д. 34.
А 12 марта 1985-го Булатов рванул вверх уже по партийной линии, став инструктором орготдела Бирского ГК КПСС. Со здоровьем у него всё оказалось в порядке. НА РБ Ф. 8254 Оп. 23 Д. 4 Л. 150.
«Курьёзы» атеизма
В 1984 году перестройка в СССР формально ещё не началась, но люди и общество неотвратимо становились другими. Поэтому прежние методы шельмования неугодных выглядели, по меньшей мере, анахронизмом, напоминая довоенные приемы «Общества воинствующих безбожников».
Так, с плохо скрываемым восторгом С. Гафурова написала в своей публикации о «курьезе» конца 1930-х, когда «первый секретарь тогдашнего горкома ВЛКСМ Бирска вместе со вторым поймали попа и насильно остригли ему волосы».
Видимо «курьезом» было и убийство, совершенное в тоже время, в соседнем Дюртюлинском районе, где комсомольские активисты прилюдно задушили 13-летнего сына священника Михаила Черных. Задушили шнурком от крестика за отказ снять его. Смерть оформили как самоубийство.
«Курьезы» произошли и со священниками Даниилом Лобовым, Александром Телегиным и дьяконом Павлом Милицыным, служивших в Гребенском храме под Бирском вплоть до его закрытия в 1936-м. Потом их арестовали, обвинив по 58-й статье в «шпионаже», «антисоветской агитации» и «подготовке контрреволюционных преступлений». Невинных людей, до конца несших свой крест, расстреляли 21 ноября 1937 года.
А массовые репрессии в отношении монахинь и послушниц Бирского Свято-Троицкого монастыря, большинство из которых получило по 8-10 лет ГУЛАГа?
По свидетельству бирян живыми потом вернулись единицы из них…
Перечисление подобных «курьезов» 1930-х, относящихся только к Бирску и Бирскому району, можно продолжать и продолжать.
Кстати, Валентина Карасева жила в упомянутом выше доме на улице Социалистической, 4 в кв. № 9 на первом этаже и оказалась невольным очевидцем произошедшего в ту пасхальную ночь 1984-го.
— Я проснулась среди ночи от криков, топота и треска ломающегося забора, ограждавшего небольшой палисадник перед моими окнами. – вспоминала Валентина Ивановна, — Кого-то дружинники поймали, повалили на землю вместе с забором, а потом увели.
Такими методами в шакировской Башкирии насаждали «воинствующий атеизм».
Со следующего 1985 года на Рождество, Пасху и другие религиозные праздники возле церкви среди ночи, стали, вдруг, располагаться какие-то странные компании, включавшие магнитофоны и транзисторы на полную громкость, устраивавшие танцы и горланившие песни. Глядя на них, на Галкину гору подтягивались обычные пьянчуги с самогоном и кислушкой. И даже горбачевская антиалкогольная компания была им нипочем, а милиция упорно не замечала «весельчаков».
Начальство спохватилось только тогда, когда ситуация стала выходить из-под контроля, а территория возле храма на площади Чапаева стало местом регулярных драк выпивох со всей округи.
С православием Мидхат Закирович Шакиров боролся до самого последнего дня пребывания в своей должности. Хотя сам был похоронен не как атеист, а как истовый мусульманин.
Значит и атеистом «товарищ» Шакиров был фальшивым.
Видимо таким же лживым атеистом оказался и первый секретарь Бирского горкома КПСС Петр Сергеев, похороненный на Южном кладбище Уфы как православный. Фото его похорон имеются в интернете.
Это «товарищ» Сергеев 1984 году публично назвал позором посещение храма комсомольским секретарем.
Правда, плохо закончилась работа самого Петра Михайловича в Бирске после очередной проверки обкомом партии. Должность свою он явно не тянул.
Заметим, редко встречаются нам в партийных документах такие эмоциональные выводы.
В 1985 году Петру Михайловичу пришлось уйти со своего поста и досиживать до пенсии один год инструктором обкома партии.
Заметали следы
Не всем хватало смелости креститься по месту жительства. Чаще ехали в Уфу. Из одного района в другой сведения об исполнении религиозных обрядов обычно не передавали. И люди этим пользовались.
Валентина Карасева вспоминала, что когда она крестила своего сына Олега в Сергиевской церкви в Уфе в середине 1980-х, то столкнулась там с девушкой …членом бюро Бирского ГК ВЛКСМ, которая приехала принять крещение: «Поздоровались, улыбнулись друг другу».
После скандальной отставки «бабая» в июне 1987 года, как по команде, прекратился антиправославный шабаш в республиканских газетах и речах с партийных и комсомольских трибун.
Заткнулся и «Ленинец» — «орган Башкирского обкома ВЛКСМ».
Николай Щербаков, работая в конце 1980-х в обкоме комсомола завотделом комсомольских организаций, приезжал в Бирск, выступал перед активом, но про «научный атеизм» и, тем более, «воинствующий атеизм» благоразумно помалкивал.
Осенью 1991-го сотрудники Бирского горкома комсомола по указанию из Уфы спешно жгли в траншеях за городом документы событий 1984 года: протоколы, отчеты, указания, доносы.
Уничтожили тогда и документы «Совета по атеизму», существовавшего при отделе пропаганды и агитации Бирского горкома КПСС.
Поэтому некоторые материалы не попали в архивы, а другие явно переделаны задним числом. Впрочем, с подобным мы не раз встречались, работая по другим темам. Но даже то, что сохранилось, как и воспоминания непосредственных очевидцев, позволили нам восстановить картину произошедшего.
Часть документов оказалась продублирована в других фондах, описях и делах.
…Много раз перечитывая статью «Пластмассовые души» мы не переставали удивлялся тому, с какой нетерпимостью, раздражением, если не сказать злостью, написан материал.
Досталось в тексте и немногочисленным бирским баптистам: «На празднике жатвы местных евангельских христиан баптистов были и дети, [которые] слушали сладкие до тошноты «божественные» псалмы и молитвы».
Преследование башкирских баптистов — одна из самых черных и гнусных страниц деяний шакировского режима. Активно участвовал в этом и «Ленинец». Пожалуй, ни в одной другой газете Башкирии не было таких злобных публикаций о баптистах.
Именно в «Ленинце» мы нашли прямой донос, написанный давлекановским учителем Олегом Введенским, закамуфлированный под «письмо атеиста в редакцию». На основании навета этого «интеллигента до мозга костей» были осуждены два человека. Ни до, ни после нам не попадались в печати доносы, написанные учителями на родителей своих учеников, как и газет, кроме «Ленинца», публиковавших подобные материалы.
А жесткий перекрестный допрос, который учинили во время суда в отношении 12-летнего Саши Волкова? Ребенка пытались заставить оклеветать своих родителей-баптистов.
Тоже «курьезы»?
Как-нибудь вернемся и к этой теме тоже.
Под грифом «секретно»
Удалось найти человека с персональными данными И.Нападовой, какие имеются в архивных документах. Нашлись и контакты. Разумеется, она давно живет за пределами Башкирии. Как и в молодости носит крупные очки с толстыми линзами…
Но, подумав, мы не стали ей звонить или писать. Зачем бередить душу человеку?
Такую моральную травму, какую она получила, время не лечит. Решили не публиковать и снимок Нападовой бирского периода.
А как же автор статьи не раз и не два спрашивали нас читатели?
Отвечаем: общаться с ней у нас нет никакого желания. Пусть остается с своими «научным» и «воинствующим» атеизмами. Фото автора, кому интересно, легко может найти в интернете.
Заметим лишь, что за материал, подобный «Пластилиновым душам», сейчас можно угодить под статью 148 УК РФ за оскорбление религиозных чувств верующих и получить реальный срок!
И последнее… Корреспондент не могла одна опубликовать свою «гневную» статью. Окончательное решение принимала редколлегия «Ленинца». Мы нашли тех, кто входил в её состав осенью 1984 года.
Состав редколлегии утвердили решением бюро Башкирского обкома ВЛКСМ 5 сентября 1984 года. Обратите внимание, унижали и топтали Нападову эти субъекты с шумом на всю республику, но себя трусливо спрятали под грифом «секретно».
Александр КОСТИЦЫН
Евгений КОСТИЦЫН
Комментарии закрыты.